«Три секунды». Часть I

 

«Никогда не перестану повторять: «золото» мюнхенской пробы, чуть не проиграв, мы, в конце концов, добывали все. Все как один, и один как все. Без дележки на значимость каждого в этой победе. Если из целого изъять маленький кусочек, что останется уже не будет целым, да и вообще станет чем-то другим». Из интервью С. Белова, 1994 г.

 

 

Уильям Джонс награждает Зураба Саканделидзе

 

…Никто из наших, включая Зураба Саканделидзе, не мог предугадать такой поперечной передачи от Александра Белова. Саканделидзе обладал потрясающей стартовой скоростью, и прочитай он этот пас, то был бы первым у мяча. Но он даже предположить не мог такой развязки. Поэтому и рванул навстречу мячу с опозданием на долю секунды, которой в итоге и не хватило. Даг Коллинз на ходу поймал такой подарок, на противоходе обошел Сако и устремился к кольцу сборной СССР. Каким-то образом Саканделидзе удалось догнать американца, однако он успел на тот момент сделать главное – не только не дал Коллинзу произвести бросок, срубив «под корень», но и остановил время.

 

Когда Даг Коллинз встал на линию штрафных, на табло горели цифры 49:48 в пользу советских баскетболистов, а на секундомере – три секунды до конца матча. Пока еще выигрываемого, но, по сути, упущенного матча…

 

«Я в тот момент его (Александра Белова) люто ненавидел. Да в принципе он и сам себя люто ненавидел. Но в тот момент ему никто ничего не сказал. Я лично старался от него отвернуться. Я мог очутиться на его месте. И меня бы ненавидели. Штрафной-то, который я смазал, последний из наших штрафных, я в принципе обязан был забивать. Нет, не последний, последний я забил, предпоследний. Пятьдесят пять секунд оставалось, и мы вели два очка. Забрось я оба, было бы четыре». Из интервью С. Белова, 1973 г.

 

После матча на вопрос корреспондента о том, что он думал тогда – забьет ли Коллинз штрафные, Сергей Белов ответил: «Я тогда об этом не думал. Мне было не до этого. Я еще в себя прийти не успел. Победа уже была у нас. И вот теперь…»

 

Сергей Петрович Башкин – помощник Кондрашина, был вторым тренером сборной СССР. Это он на самом деле в те секунды какого-то потустороннего напряжения при помощи жестов и слов, как мог, доказывал судьям-секретарям, что сборная СССР просила минутный перерыв после первого броска Коллинза, а в итоге ничего не получила. По правилам тех лет тайм-аут давался после первого штрафного, и не после забитого броска.

 

То, что Кондрашин просил «минуту» еще до пробития Коллинзом штрафных видели все. И не надо быть особым докой в баскетболе, чтобы понять, что любой тренер в данной ситуации, в какой оказалась советская команда, возьмет перерыв не раньше, чем после первого броска. Но что на местных судей нашло и что потом творилось с табло одному Богу известно. Даг Коллинз с машинной безотказностью положит оба мяча в кольцо, через секунду зазвучит сирена и еще секундами позже американцы бросятся обнимать друг друга.

 

Советские тренеры и официальные лица на нервном и голосовом срыве продолжили доказывать очевидное: где тайм-аут? Пространство около судейского столика приобрело митинговую атмосферу, волей-неволей в конфликт пришлось вмешаться комиссару матча и генеральному секретарю ФИБА англичанину Уильяму Джонсу. По идее выходило вот что: верни они сборной СССР минутный перерыв именно тогда, когда она его просила – то есть до второго броска Коллинза, то, получается, засчитывать второе очко нельзя. Но забитый мяч невозможно отменить. И в то же время они сами видели, что русский тренер просил минутный перерыв. Они сообразили как надо: дали-таки сборной СССР использовать таким трудом добытый тайм-аут…

Опубликовано: 13.02.2018, Просмотров: 240
2012-2015 © Ассоциация студенческого баскетбола
117105, Москва, Варшавское шоссе, д. 1, стр. 1-2, офис А609 +7 (499) 995-04-91, asb@pro100basket.ru
Разработка сайта и поддержка WebInitiative